Actor George Seagal

Согласитесь, с кинозвездой встретиться очень непросто. Взять интервью — еще сложнее. Приехав в Озера — подмосковный город, неподалеку от которого советская независимая киностудия „Вавилон” и американская кинокомпания „Кодиак” снимают фильм „Феофания, рисующая смерть”, я, к своему удивлению, получил ответ из группы: „Мистер Сигал готов встретиться завтра после съемок”. Так обрадовавшее меня бодрое „после съемок” оказалось долгим ожиданием — с утра шел монотонный серый дождь, и казалось, что ему не будет конца. Почему в кино так бывает: когда нужен дождь — нещадно светит солнце, когда... Невеселые мои размышления прервала переводчица. Мистер Сигал ждет наверху! И, проходя мимо съежившихся от дождя изб, амбаров, церковки, языческого капища — русской деревни XII века, построенной для съемок „Феофании”, я вспоминал „Меморандум Квиллера”, где впервые увидел знаменитого американца. Вспомнил еще „Забавные приключения Дика и Джейн” и показанную вне конкурса на одном из Московских кинофестивалей знаменитую ленту Стенли Крамера „Корабль дураков”. К моему стыду, это было все, что я видел с участием актера с мировым именем, снявшегося более чем в пятидесяти фильмах. И у каких режиссеров! Впрочем, большинство из нас (какая у нас там „собственная гордость”?) мало что видели из настоящего кино.

3а сколоченным из досок столом сидел косматый, очень крупный мужик в домотканом кафтане, кожаных сыромятных сапогах. Курил сигару и наигрывал на банджо. Встретив мой удивленный взгляд, Сигал улыбнулся, поздоровался. „Владимир сказал, что дождь вот-вот кончится, и мы начнем снимать”. Он, как и режиссер-постановщик „Феофании” Владимир Алеников, как и вся группа, был полон нетерпения начать съемку очередного эпизода. И я понял, что нужно спешить — вдруг и правда дождь кончится? В кино всякое бывает.

— Мистер Сигал, наши зрители, к сожалению, мало что о вас знают. А им бы хотелось знать все.

— Тогда с самого начала, да? Я родился в маленьком городке в тридцати милях от Нью-Йорка. Отец был пивоваром, мать — домохозяйкой. Нас три брата, я — младший.

Кстати, поверьте, девяносто восемь процентов актеров — это младшие братья. У меня было хорошее детство, и было все, что нужно мальчишке — велосипед, собака. Как-то раз отец принес игру — маленький театр марионеток. Какие представления мы устраивали дома! Еще больший успех имел другой подарок отца — гавайская гитара. Наверное, тогда и началось мое увлечение джазом, банджо. Это был добрый старый джаз в духе Дюка Эллингтона. После второй мировой в Америке джаз был на подъеме. К тому же на меня сильное влияние оказал пришедший с войны брат, который пел в джаз-квартете в Италии, где он воевал.

— И все-таки вы стали не джазменом, а актером. Когда началось ваше увлечение кинематографом?

— Может быть, это началось в то далекое время, когда мои друзья играли во дворе, а я по четыре раза подряд ходил в кино на один фильм. Вестерны сороковых — они не давали мне покоя. Был такой фильм — „Это ружье надо взять в аренду”. Какой там был герой-супермен! Я даже точно такую накидку носил, как он. Это казалось мне тогда главным в жизни.

— С чего же началась карьера актера Джорджа Сигала?

— О, только не смейтесь, она началась с уборки туалетов в одном из кинотеатров Нью-Йорка. Потом работал дворником в театре на Бродвее и был во втором актерском составе. Играть мне удавалось не часто — актеры редко болели. Пожалуй, лучшей моей актерской работой тогда была одна из ролей в пьесе Юджина О’Нила „Разносчики льда”.

— Ваши родители не были против того, что вы работали дворником в театре?

— Отец к тому времени умер, а мама ничего не имела против.

— Потом?

— Потом — два года армии. После армии — роли в театре, на телевидении. И все чаще и чаще — в кино.

— Просто и гениально, как сказал бы герой нашего популярного юмористического романа Наконец у вас появилась возможность выбирать роли. И, возможно, отказывать кому-то?

— Я никогда не выбирал, выбирали меня. Моя судьба — всегда в руках режиссера. Но у тех, кто меня выбирает, правда хороший вкус? (Здесь пришлось вспомнить, что привлекательность киноперсонажей Сигала шестидесятых сделала актера для критиков своеобразным воплощением образа „среднего американца”. Честное слово, мы разучились беззаботно и заразительно смеяться. И я тоже решил пошутить.)

— Скажите, Джордж, тяжело нести бремя славы?

— Мне это нисколько не мешает жить. Я думаю, что существует большая разница между американскими актерами, которые начинали в нью-йоркских театрах, и теми — кто в Голливуде. Например, нью-йоркцы Роберт де Ниро, Аль Пачино — они никогда не отрываются от земли. Я уже двадцать пять лет в Голливуде, но чувствую себя ньюйоркцем.

— Я слышал, что ваши родители — родом из России?

— Нет, мои родители американцы. А вот дед и бабка — родом из-под Минска. Они приехали в Америку еще в конце прошлого века. Снимаясь в „Феофании”, я почувствовал себя немного больше русским. Здесь, на съемках старинной русской истории, я получаю большое удовлетворение. Работа сближает меня с прекрасными людьми. И знаете, поехать в Москву или Ленинград может любой турист. А здесь я вижу настоящую жизнь в России.

Джорджа Сигала уже звали на площадку — дождь, вняв общим мольбам, действительно кончился.

— Джордж, последний вопрос. Только честно: съемки здесь сильно отличаются от голливудских?

— Все, что происходит на съемочной площадке, мне всегда напоминало те фантастические и абсурдные ситуации, в которые попадают герои великолепных американских комиков братьев Маркс. Сейчас это русский вариант. И мне очень приятно было узнать, что в России кино снимают так же, как у нас.

И снова — ослепительные звездные тридцать два, и передо мной уже огромный, неистовый язычник староста Григорий, бредущий с посохом по российской грязи. К художнице и колдунье Феофании. Навстречу русскому варианту. Visit the new website of our regular author: Free XXX Adult Porn Porn Videos | http://pornoelena.com